kurush1 - Блог Максима Гардуса (kurush1) wrote,
kurush1 - Блог Максима Гардуса
kurush1

ДЕНЬ ЧЁРНОГО ЗНАМЕНИ. 1831. ЛИОН

Около 10 часов утра 21 ноября многочислен­ная демонстрация ткачей столкнулась с авангардом первого легиона национальной гвардии, начальник пикета крикнул легионерам: "Сметите с дороги эту рваную сволочь!". В следующее мгновение пикет был смят, обезоружен и рассеян ткачами. К 11 ча­сам утра колонна демонстрантов стала спускаться в город.
http://livasprava.info/wp-content/uploads/stories/black_flag.png
На улице Гранд-Кот она была обстреляна легионерами. Колонна дрогнула, демонстранты бро­сились назад, в предместье, с криками: "Нас рас­стреливают! К оружию!". Ружей у ткачей не хвата­ло, но с самого начала повстанцы захватили у наци­ональной гвардии два артиллерийских орудия. На площади холма Круа-Рус устраивается артиллерий­ский парк, вокруг воздвигаются баррикады, разво­рачивается чёрное знамя с надписью "Жить, рабо­тая, или умереть, сражаясь". Имея работу, ткачи хотели жить, а не прозябать.

Осе­нью 1831 года, когда жизнь была дороже, чем в 1829 г., и когда налицо был новый подъем, фабри­канты, вопреки обычаю, не повысили заработную плату. Кроме того, июльская монархия увеличила налоги. По данным лионского префекта, сумма па­тентных сборов в 1830 году равнялась 27 тыс. фран­ков, а в 1831 она возросла до 60 тыс. Журнал "Обсерватер лионнэ" обращал внимание на крайне тяж­кое положение предместий, где "весь класс обитате­лей", ткачи – хозяева мастерских, всегда считался по причине своей бедности не подлежащим патент­ному сбору. Но правительство Луи-Филиппа вклю­чило их в новые списки и заставило платить.

Ткачи обратились с просьбой об увеличении рас­ценок; фабриканты отказали. 8 октября в предместье Лио­на Круа-Рус состоялось мно­голюдное собрание делегатов ткачей – хозяев мастерских. В течении 5 дней после сходки ткачи создали организацию, сыгравшую крупнейшую роль в истории восстания 1831 года. В середине октября тка­чи-подмастерья также созда­ли свою ассоциацию.
25 октября колонны тка­чей спустились с холма Круа-Рус и, соблюдая правила воен­ного строя, продефилировали по улицам города. Демонстран­ты собрались у здания префек­туры. После четырехчасового обсуждения тариф, повышав­ший расценки оплаты ткачам, был принят. Его текст опубли­кован в газете ткачей "Эко де ля фабрик". Но на собрании 104-х купцов-фабрикантов 10 ноября была подписана докладная записка прави­тельству, в которой они, жалуясь на иностранную конкуренцию, обвинили ткачей в бесхозяйственнос­ти. После благосклонного приёма в столице лионс­кие фабриканты открыто заявили о своём отказе считаться с тарифом. 19 ноября они закрыли для ткачей двери своих раздаточных контор. В ответ ткачи объявили всеобщую стачку и новую манифе­стацию. Решение о стачке и манифестации провозг­лашено "от имени 15 тысяч рабочих", но общее число лионских ткачей было значительно больше. По городу распространялись слухи, что "все лавоч­ники предместья Круа-Рус предоставили своё ору­жие ткачам-подмастерьям".

Около 10 часов утра 21 ноября многочислен­ная демонстрация ткачей столкнулась с авангардом первого легиона национальной гвардии, начальник пикета крикнул легионерам: "Сметите с дороги эту рваную сволочь!". В следующее мгновение пикет был смят, обезоружен и рассеян ткачами. К 11 ча­сам утра колонна демонстрантов стала спускаться в город. На улице Гранд-Кот она была обстреляна легионерами. Колонна дрогнула, демонстранты бро­сились назад, в предместье, с криками: "Нас рас­стреливают! К оружию!". Ружей у ткачей не хвата­ло, но с самого начала повстанцы захватили у наци­ональной гвардии два артиллерийских орудия. На площади холма Круа-Рус устраивается артиллерий­ский парк, вокруг воздвигаются баррикады, разво­рачивается чёрное знамя с надписью "Жить, рабо­тая, или умереть, сражаясь". Имея работу, ткачи хотели жить, а не прозябать.

Около 12.00 две колонны врага – 1-й батальон 66-го пехотного полка и 1-й батальон национальной гвардии – под командованием префекта попытались занять холм Круа-Рус, но их наступление было от­бито. Когда колонны вошли на улицу Гранд-Кот и начали стрелять по окнам домов, где жили рабочие, их встретили ответные выстрелы, град камней и черепицы. Префект и начальник национальной гвар­дии Лиона генерал Ордонно были схвачены и поса­жены под арест.

22 ноября к городу подошли батальоны 13-го и 42-го пехотных полков; ткачей на холме Круа-Рус поддержали рабочие предместий Гийотер и Бротто. Восстание стало всеобщим. Правительственные ба­тальоны сдавали одну позицию за другой. В центре города рабочие срывали со стен правительственные прокламации и разоружали национальных гвардей­цев. Активное участие в восстании приняли женщи­ны и дети: так, ими была взята казарма Бон-Пастер. На углу улицы Жерб двое солдат были обезоруже­ны толпой детей в возрасте от 12 до 15 лет. Рабочие предместья Бротто под артиллерийским огнём штур­мом берут мост Моран через Рону, сожжено здание конторы по сбору налога "октруа". В ночь на 23-е инсургентами заняты серэнский пороховой склад и арсенал, рабочие захва­тили 6000 ружей.

Официальный акт гласил:"22 ноября 1831 года в 12 часов ночи… представители власти… принимая во внимание, что после двухдневной упорной борьбы… линей­ные войска… отступи­ли… и обнаружили, по сообщению начальствую­щих лиц, склонность к прекращению бесполезно­го сопротивления; что многие… важные посты перешли к повстанцам, что национальная гвар­дия, насчитывавшая в своих рядах 15 тыс. че­ловек, свелась теперь к сотне вооруженных лю­дей; что при таком … по­ложении продолжать защиту городской ратуши, по единодушному мнению господ генералов, было бы безуспешно… единственный выход… занять… по­зицию вне городских стен". В половине четвёртого утра ратуша Лиона была занята повстанцами. По городу распространяются антиправительственные прокламации: "Лионцы! Вероломные городские вла­стители фактически потеряли право пользоваться общественным доверием; гора трупов разделяет нас с ними… Никакое соглашение невозможно". Город – под контролем восставших; ими занят монетный двор (где на тот момент находилось 1.500.000 фран­ков). Торговый дом Ориоль, где повстанцев встре­тила засада, разгромлен: люди в лохмотьях бросали ценности в костёр перед домом и выкидывали в Рону мешки с деньгами. Из тюрьмы были освобож­дены все заключённые за долги.

Разногласия среди повстанцев после победы по­мешали организовать стойкое сопротивление. 27 но­ября Луи-Филипп распорядился выделить 640 ты­сяч франков для лионской шёлкоткацкой мануфак­туры – и в тот же день на Лион выдвигаются воин­ские части из соседних департаментов под командо­ванием герцога Орлеанского и маршала Сульта: 20 тысяч пехоты, 6 тыс. кавалерии, 12 артиллерийских орудий. 1 декабря авангард правительственных войск занял лионские предместья. Герцог Орлеанский объя­вил условием своего мирного вступления в город полное разоружение рабочих. Этого разоружения властям добиться так и не удавалось.

Число пострадавших было огромно. Более 10.000 человек было выслано из Лиона и его пред­местий. Общее число убитых и раненых составило от 600 до трёх тысяч человек, точное количество неизвестно.

(по материалам монографии Ф.Потёмкина "Лионские восстания ", М., Госсоцэкиздат, 1937 г., с.82-130)
Tags: история
Subscribe
promo kurush1 february 8, 2011 10:49 16
Buy for 10 tokens
Здесь будет идти речь практически только о не признанных официальным московским патриархатом иконах (хотя и многие «признанные» святые и иконы ничуть не лучше, вспомнить хотя бы Николая II или столь активно насаждаемый в столичной православной среде культ Матроны Московской). Сразу…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments